Мишель Дюгон

Мишель Дюгон: Секреты паучьего яда

Паучий яд способен остановить сердце в течение считаных минут, причинить невероятную боль... и спасти вашу жизнь, утверждает зоолог Мишель Дюгон. В то время как Дюгон рассказывает о медицинских применениях этого мощного яда и возможностях создания на его основе нового поколения антибиотиков, тарантул расхаживает у него по руке.

Translated by Pavel Yudaev
Reviewed by Yulia Kallistratova

Здравствуйте. Это Софи. Всё в порядке, не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

(Смех)

Некоторые люди на балконе очень рады, что сейчас они именно там.

(Смех)

Итак, это Софи — не София — нет, Софи. У нее французское имя. Вам интересно, почему?

(Смех)

Для большинства людей Софи — воплощение ужаса. Слишком много ног, слишком много волос и она слишком велика чтобы ей доверять. Но для меня Софи — это чудо биоинженерии. Она — свидетельство совершенства всех существ, которые смогли выжить с начала времён; всех тех животных, что смогли породить потомков, поколение за поколением, до сегодняшнего дня.

Видите ли, больше миллиарда лет назад первые примитивные клетки начали развиваться на этой планете. У пауков ушло 430 миллионов лет на то, чтобы стать теми, кто они сейчас: одной из самых адаптирующихся, одной из самых разнообразных и одной из самых развитых групп

(Смех)

хищников, которые когда-либо жили на этой планете.

Должен сказать, это довольно-таки лихо — выступать, держа в руках тарантула.

(Смех)

Итак, нам не следует забывать, что Софи — как, кстати, и все мы — является доказательством жестоких битв, выигранных вновь и вновь всеми нашими предками, всеми нашими предшественниками. Действительно, каждый из нас, каждый из вас представляет собой неразрывную историю успеха длиною в миллиард лет. И в случае Софи — она успешна отчасти из-за того, чтó у неё в груди, прямо под глазами. Там у неё находятся две ядовитые железы, которые связаны с парой клыков, и эти клыки сложены у неё во рту. Без своих клыков и без своего яда Софи никогда бы не выжила.

Многие животные развили ядовитые механизмы в процессе эволюции ради выживания. Нынче любые виды ядовитых змей, пауков, любые виды скорпионов имеют собственную ядовитую подпись, если так можно выразиться, состоящую из десятков, если не сотен, химических веществ. И все эти смеси эволюционировали ради одной-единственной цели: обездвижить и в конце концов убить.

Яд может действовать по-разному. Яд, поверьте мне, может заставить вас испытывать такую боль, как никогда прежде. Яд может остановить ваше сердце за несколько минут или превратить вашу кровь в желе. Яд также может парализовать вас в считанные секунды или разъесть вашу плоть, как кислота. Все эти истории звучат ужасно, я знаю, но для моих ушей это музыка. Это то, что я люблю. Почему же? Ну, это не потому что я сумасшедший.

(Смех)

Только подумайте, чего можно добиться, если взять эти мощные химические вещества и использовать их для нашего блага. Это было бы потрясающе, не так ли? Что, если бы мы могли, например, изготовить новые антибиотики из этих ядов? Что, если бы мы могли помочь людям, страдающим от диабета или гипертонии? В действительности учёные вроде меня уже работают надо всеми этими применениями по всему миру прямо сейчас. Гипертония уже регулярно лечится лекарством, созданным из токсинов, выработанных южно-американской гадюкой. Люди, страдающие диабетом второго типа, могут быть под наблюдением при помощи токсина, выделяемого ящерицей из Северной Америки. И в госпиталях по всему миру разрабатывают новый протокол, позволяющий использовать яд морских улиток в качестве анестезии.

Как видите, яд — это огромный каталог химических веществ, доступных нам, созданных сотнями тысяч живых организмов. И...

Ой, простите, ей просто хочется по мне погулять.

(Cмех)

Считается, что одни лишь пауки создают более 10 миллионов различных видов веществ с потенциальными терапевтическими применениями. 10 миллионов. А знаете, сколько из них учёные смогли изучить на данный момент? Около 0.01%. Это значит, что 99.99% всех этих веществ всё ещё не изучены и не известны, ждут, когда мы их извлечём и проверим, и это замечательно. До сих пор учёные концентрировались на очень харизматичных, очень опасных животных — гадюках и кобрах или скорпионах и чёрных вдовах. Но как насчёт всех маленьких жуков, которые нас окружают? Таких как тот паук, что живёт за вашим диваном? Тот, что решается прошмыгнуть по полу, пока вы смотрите телевизор и пугает вас? А, у вас дома тоже такой есть.

(Смех)

Итак, как насчёт этих ребят? Производят ли они какую-то из этих чудесных смесей в своих маленьких телах? Пару месяцев назад ответ был бы: «понятия не имеем». А сейчас — я и мои студенты начали исследования, и я могу вам сказать, что эти ребята производят-таки очень и очень интересные вещества. И я вам расскажу об этом поподробнее через минуту. Но сначала мне бы хотелось рассказать побольше об этом «мы начали исследования». Как это происходит?

В первую очередь, я и мои студенты должны поймать много пауков. Как мы это делаем? Вы удивитесь. Как только начинаешь искать, находишь их везде. Они живут повсюду вокруг нас. За пару часов мы способны поймать две, три, четыре сотни пауков, и мы приносим их в мою лабораторию, и мы даём каждому из них собственный дом. И мы даём каждому из них еду. Я знаю, что вы сейчас думаете: «Этот чувак сумасшедший. У него на работе отель для пауков...»

(Смех)

Нет, это не совсем так, и я не советую начинать эту авантюру дома. Нет, когда мы их поймали, мы ждём пару дней и анестезируем их.

Когда они уснут, мы пропускаем слабенький ток по их телам. Он заставляет их ядовитые железы сжаться. Затем под микроскопом мы видим, как появляются мельчайшие капельки яда. Мы берём стеклянную трубку толщиной с волос, капилляр, и собираем эту маленькую капельку. Затем мы возвращаем паука обратно в его дом и начинаем заново с другим. При этом мы совершенно не повреждаем пауков. Поэтому через несколько дней, как только они снова выработали яд и восстановились, мы можем выпустить их обратно.

Необходимы буквально сотни пауков, чтобы собрать эквивалент дождевой капли яда. Так что эта капля неимоверно ценна для нас. Как только она у нас, мы её замораживаем и затем пропускаем через машину, которая отделит и очистит каждое химическое вещество из яда. Мы говорим о крошечных количествах. Мы говорим об одной десятимиллионной литра вещества, но мы можем растворить это вещество в несколько тысяч раз в воде и затем протестировать его действие на целый ряд возбудителей болезней, например на раковые клетки или бактерии. И здесь начитается захватывающая часть моей работы, потому что это просто научная рулетка. Для меня это «Лас-Вегас, детка».

(Смех)

Мы тратим так много часов, так много ресурсов, так много времени в попытках получить эти вещества, и потом мы их тестируем. И в большинстве случаев ничего не происходит. Вообще ничего. Но изредка, лишь изредка мы получаем особенное вещество с абсолютно поразительными свойствами. Это джекпот. И когда я рассказываю вам это, мне стоит достать из кармана кое-что ещё — бойтесь, дрожите от страха.

(Смех)

В этой крошечной пробирке у меня самый обычный паук. Тот паук, которого вы можете встретить у себя в сарае, у себя в подвале или в канализационной трубе, я имею в виду, в туалете. Этот маленький паук производит удивительно мощные антимикробные вещества. Они могут даже убить устойчивые к лекарствам бактерии, от которых у нас так много проблем, что о них часто пишут в заголовках новостей. Честно говоря, если бы я жил в вашей канализации, я бы тоже вырабатывал антибиотики.

(Смех)

Но этот маленький паук может дать ответ на очень, очень серьёзный вопрос. Видите ли, в мире каждый день около 1 700 человек умирают от устойчивых к антибиотикам инфекций. Умножьте это на 365, и вы получите ошеломляющее число — 700 000 смертей каждый год, потому что антибиотики, эффективные 30, 20 или 10 лет назад, не могут убить самых обычных микробов. В мире в самом деле кончаются антибиотики. И у фармацевтической промышленности нет ответа, то есть нет оружия, чтобы решить эту проблему. 30 лет назад вы могли полагать, что 10–15 новых антибиотиков будут выходить на рынок каждые пару лет. Знаете, сколько вышло на рынок за последние пять лет? Два. Реальность такова: если мы так и будем продолжать, через несколько десятилетий мы будем абсолютно беззащитны перед лицом инфекций, точно так же как до открытия пенициллина 90 лет назад.

Видите, мы втянуты в настоящую войну с невидимым врагом, который приспосабливается и адаптируется гораздо быстрее, чем мы. И в этой войне этот маленький паук может быть одним из наших главных секретных орудий. Всего лишь половина от миллионной доли литра яда, разбавленная в 10 000 раз, всё ещё может убить большинство бактерий, устойчивых ко всем остальным видам антибиотиков. Это абсолютно потрясающе. Каждый раз, повторяя этот эксперимент, я удивляюсь: как это возможно? Сколько других возможностей и секретов таят его родственники? Какой ещё чудесный продукт мы можем найти, если осмелимся поискать?

Поэтому, когда люди спрашивают меня: «Что, пауки — действительно будущее лекарств?», я отвечаю: «Я в самом деле верю, что у них есть некоторые ключевые ответы». И нам в самом деле нужно выделять средства, чтобы их исследовать. Так что когда вы приедете домой поздно вечером и увидите в углу комнаты паука...

(Смех)

не давите его.

(Смех)

Просто посмотрите на него, восхититесь им и помните, что это абсолютно фантастическое существо, чистый продукт эволюции, и что, может быть, однажды именно этот паук даст нам ответ, даст нам ключ к нашему собственному выживанию. Что ж, он не такой уж неважный теперь, правда?

(Смех)

Благодарю вас.

(Аплодисменты)