Ким Ворти

Ким Ворти: Что произошло, когда мы проверили тысячи заброшенных анализов жертв изнасилований в Детройте

В 2009 году на заброшенном складе, который полиция Детройта раньше использовала как хранилище доказательств, нашли 11 341 непроверенный анализ жертв изнасилования. Когда скандал всплыл наружу, прокурор Ким Ворти осуществила план по восстановлению справедливости для тысяч жертв. В этом сильном, открывающем глаза выступлении Ворти объясняет, как её отдел помог создать инновационную программу отслеживания и проверки этих анализов, и призывает приложить общие усилия, чтобы решить проблему своевременной проверки анализов жертв изнасилований.

Translated by Bohdan Trokhymets
Reviewed by Anna Kotova

В августе 2009 года мой отдел пережил два громких скандала. Сначала был арест, судебный процесс, приговор и дальнейшее заключение мэра Детройта, в то время очень популярного. Второй стал причиной закрытия лаборатории криминалистики полиции Детройта. Я думала, что больше ничего не случится. И тогда зазвонил телефон.

(Смех)

Это был мой заместитель из спецотдела по делам жертв насилия, который просто задыхался на другом конце провода. Он сказал: «Шеф, вы не поверите, что я только что увидел». У меня появилось нехорошее предчувствие, потому что интуитивно я знала, что Детройту придётся пережить третий громкий скандал всего за год с небольшим.

Он сказал, что только что был на, по-видимому, заброшенном складе, где полиция Детройта хранила вещественные доказательства. Внутри был 11 341 заброшенный, непроверенный образец для анализов, взятый у жертв изнасилования. Некоторые из них находились там ещё с 1980-х годов. И некоторым из них больше 40 лет. Эти анализы вываливались из огромных мусорных пакетов и пустых бочек. Каждый анализ представлял жертву, как правило женщину, пострадавшую от сексуального насилия. Каждая из них добровольно выдержала многочасовой процесс сдачи анализов в надежде, что это поможет найти насильника. И без ведома всех этих пострадавших эти образцы так и остались непроверенными.

Я не могу этого даже описать... И кстати, прежде чем я продолжу, в течение этих 40 лет насильникам позволили безнаказанно продолжать их преступные деяния. Я не могу вам передать, насколько я была вне себя от злости, ярости и возмущения. Я сама была жертвой сексуального насилия много лет назад, когда я училась на юридическом факультете. Я также мама трёх девочек — старшей 21 год, а двум близняшкам по 9 лет. Я ещё больше ужаснулась — если можно ещё больше ужаснуться, — когда узнала, что самый старый из тех анализов, один из самых старых из тех анализов принадлежал восьмилетней девочке. Я расскажу вам её историю, но я буду называть её Наташей.

2 января 1990 г. Наташа была дома, когда незнакомый мужчина постучал в дверь. Тот мужчина знал её район и знал, когда взрослые в её семье уходят и возвращаются, но Наташа его не знала. Он сказал, что её бабушка, которая её вырастила, попала в ужасную аварию и лежит сейчас на диване в его доме и зовет её. Испугавшись, что может потерять свою бабушку, Наташа пошла за ним.

Ну конечно, никакой бабушки там не было. Как только он запер восьмилетнюю Наташу, он начал её жестоко насиловать. Он насиловал её ртом, пальцами и членом. Он насиловал её даже в рот. Закончив, он приказал Наташе одеться, оделся сам и надел ей повязку на глаза. Он отвел её на территорию завода на окраине района. Он снял повязку с её глаз, спросил, знает ли она, как ей оттуда добраться домой. Когда она сказала, что знает, он отпустил её и ушёл.

Об изнасиловании Наташи сразу же сообщили, и были взяты анализы. Процедура сбора таких анализов ужасает и травмирует даже взрослых женщин. Представьте, каково было второкласснице, которая всё ещё носила косички и верила в Санта-Клауса, как ей трудно было пройти этот осмотр? Анализы Наташи лежали на полке того заброшенного склада в течение 26 лет.

Памела, 19 лет... Я буду называть её Памела, но это не настоящее имя — ей было 19 лет, она шла по улице, побывав в гостях у своего парня. На неё напали сзади, и, как ей показалось, она почувствовала, что к её спине прижали пистолет. Он завел её в заброшенный дом, в спальню, где было полно мусора. Каждый раз, когда она сопротивлялась, он бил её по лицу и по голове. Он жестоко изнасиловал её на полу спальни посреди всего того мусора. Когда он закончил, он оделся, забрал её деньги и просто ушёл.

Памела тоже сразу сообщила об изнасиловании. У неё тоже взяли анализ. Как и анализ Наташи, её анализ пролежал на полке 15 лет. Преступники, как те, что их изнасиловали, часто оставляют ДНК на месте преступления. Но для жертвы насилия её собственное тело — это место преступления. Многие решаются на эту длительную процедуру сбора анализов, которая требует, чтобы каждый сантиметр и каждое отверстие жертвы осмотрели, сфотографировали и взяли с него мазок. Сразу же после изнасилования.

Большинство жертв сдают анализы, потому что хотят, чтобы судмедэксперты их изучили. И желательно чтобы извлекли генетический профиль, который поможет идентифицировать их насильника. Как только судмедэксперты выделяют из анализов генетический профиль, они вводят его в базу данных CODIS, надеясь на совпадение. CODIS содержит в себе ДНК людей, арестованных и/или обвинённых в некоторых преступлениях. То есть если профиль ДНК создан и внесён в базу CODIS, то преступника можно идентифицировать за считанные минуты. Аббревиатура CODIS значит Комбинированная Система Индексов ДНК.

Итак, как мы до такого дошли? У Детройта не было денег. На то время, когда эти анализы нашли, стоимость проверки каждого из них составляла до 1 500 долларов. Можете посчитать, сколько это бы стоило. В придачу ко всему этому в течение 4 лет после того, как были найдены эти анализы, Детройт стал самым большим городом в истории Соединённых Штатов, объявившим себя банкротом. Мы не знали, что мы будем делать.

Но это ещё не всё. В ходе нашего расследования того, как это вообще могло произойти, мы узнали, что есть и другие проблемы, помимо финансовых. За десятки лет, что эти анализы лежали на складе, уже несколько раз успело поменяться руководство полиции, приоритеты и задачи. Офицеры полиции не были должным образом обучены для расследования сексуальных преступлений. Постоянно не хватало персонала, и были проблемы с материальным обеспечением. И всегда объявлялось, что жертвы сами виноваты, когда они приходили заявить о нападениях. Это — культура насилия. Из-за того, что виноватыми считались сами жертвы, те, кто подвергся жестокому нападению, некоторых из этих жертв даже высмеивали, вынуждая их забрать заявление.

В итоге 11 341 анализ жертв изнасилования оказался на полке. Я хотела огласки. Я спросила себя: как же это остановить? Я не хочу проделать всю эту работу и через 5-10 лет обнаружить, что у нас всё те же проблемы.

В то время у офицеров полиции была полная свобода действий по поводу того, делать ли, когда делать и направлять ли вообще на проверку анализы, находящиеся в их юрисдикции. Это надо было изменить. Нам нужно было забрать у офицеров полиции эти полномочия и принять законы, которые обеспечили бы незамедлительную проверку каждого анализа, взятого у жертв изнасилования.

Я также понимала, что нужен некий механизм для обеспечения прозрачности и контроля, чтобы всегда было известно, где эти анализы находятся.

Ответ был прост. Вспомните о сотнях тысяч или даже миллионах посылок, которые каждый день перевозятся логистическими компаниями. Их сканируют и отслеживают, их местоположение известно на каждом этапе с момента хранения на складе и до тех пор, пока посылка не окажется перед парадной дверью покупателя. Почему нельзя так сделать с анализами?

Я не хотела изобретать велосипед. Поэтому я связалась с UPS. UPS за две недели — две недели! — с момента нашей встречи придумали серьёзный план, задействующий все заинтересованные стороны — офицеров полиции, прокуроров, медицинские учреждения, судмедэкспертов, больницы, персонал лабораторий и адвокатов жертв — все могли узнать в любое время, где находятся анализы. Они отправили команду экспертов в каждый уголок Детройта, обсудили всё со сторонами, придумали план, изучили путь анализов от момента сбора образцов и до момента их проверки в лаборатории и возврата сотрудникам полиции.

Также был создан веб-портал, где любое заинтересованное лицо могло узнать, в каком месте находится тот или иной анализ в определённое время. В UPS были технологии, и они знали, как их использовать, чтобы решить нашу проблему, а мы не знали. Мы запустили — ну да, мы — UPS и прокуратура,

(Смех)

запустили пилотный проект в Детройте. Мы начали этот процесс 28 января 2015 года и продолжали до 25 Мая 2016 года. За это время — помните, мы не разбирались анализами, которые нашли, потому что они уже были на хранении, — мы имели дело с новыми анализами, поступившими после 28 января 2015 года. И мы знали, где эти анализы находятся. За 16 месяцев проведения проекта ни один анализ не потерялся. Ни один. Мы точно знали, где они.

(Аплодисменты)

Проект продолжался, пока в штате Мичиган должностные лица правительства не заметили, как и чем занимается UPS. И чем мой департамент занимается. Они решили использовать государственные средства, чтобы создать систему отслеживания для всего штата. Не только в Детройте, но во всём штате. Надеемся, эта система скоро заработает.

Но мне нравилось работать с UPS. Мне нравились их инновации, нравилось, как быстро они работали, как нестандартно они подходили к решению стандартных задач, решение которых должно быть простым. Поэтому после работы с ними я знала, что даже если только одна компания будет работать только с одной задачей, можно достичь хорошего прогресса.

Мы работали над этим девять лет. Девять лет назад мы вывезли анализы жертв изнасилования с того склада. Склад был снесён. Но все те анализы или уже проверены, или находятся на финальной стадии проверки. У нас всё ещё очень много работы касаемо расследования и предъявления обвинений, но проблема проверки анализов жертв изнасилования решена.

По состоянию на 28 июня 2018 года база данных CODIS распознала 2 600 подозреваемых. Мы идентифицировали 861 серийного насильника. Только в течение этого проекта. То есть 861 потенциальный преступник два или больше раз в течение проекта совершал изнасилование. Также от 50–75 из них насиловали 10–15 раз. В одном городе, в одном штате.

Также результаты из CODIS, что у нас есть, имеют отношение к местам преступлений в 40 штатах США. 40 из 50 штатов имеют связь с анализами, которые мы проверяем. От Аляски о Флориды и от штата Мэн до самых южных частей Калифорнии. Цепочка CODIS простирается от одного моря к другому.

Наташе сейчас 36. Когда она узнала о нашей работе с анализами, она связалась с моим офисом, прокуратурой округа Вейн. Ее анализ наконец-то проверили. Насильником оказался Пол Ворвик. За это время Пол Ворвик изнасиловал ещё двух женщин. Одну из них в штате Колорадо. Сейчас он отбывает наказание в исправительной колонии в Мичигане, в тюрьме, от 15 до 40 лет.

(Аплодисменты)

Анализ Памелы тоже проверили. Ее анализ в базе данных CODIS помог идентифицировать Бернарда Питерсона. Ко времени задержания он изнасиловал ещё 10 женщин. Каждая из них сдала анализ, и все эти анализы лежали на полке рядом с анализами Памелы. В течение разных периодов времени. Сейчас Бернард Питерсон отбывает наказание в исправительной колонии Мичигана, одновременно отбывая 60-90 и 90-125 лет за совершённые им изнасилования.

(Аплодисменты)

У нас всё ещё очень много работы. Нам крайне необходима помощь частного сектора. Нам необходима технологическая помощь. Чтобы помочь нам развиваться, не помогать нам, а развивать самим — системы управления информацией, чтобы мы могли общаться между собой и останавливать преступников в совершении безнаказанных изнасилований, нанесения увечий и убийств. Ещё нам нужна ваша помощь с маркетингом и рекламой. Вы нам очень нужны, крайне необходимы, чтобы провести кампанию, которую услышат наши дети и другие люди, чтобы остановить, изменить культуру, согласно которой жертвы изнасилования боятся об этом заявлять, боясь последствий для себя.

Как я сказала, UPS — это одна компания. Они помогли нам своими инновациями, своим революционным способом отслеживания анализов жертв. Каждый момент нашей жизни отслеживается. Лайки, настроение, покупки, прочтённые книги, история браузера, весь интернет сейчас под контролем. А что, если бы мы могли отслеживать занятия, появления и исчезновения нарушителей, совершивших преступления? Так же, как отслеживают остальные моменты нашей жизни.

В 2015 году Белый дом Барака Обамы и Департамент юстиции США назвали число непроверенных анализов жертв изнасилования по всей стране — 400 000. Четыреста тысяч. Это национальная эпидемия. Мы знаем, где находятся многие из этих анализов.

Наше тестирование показало, что женщин насиловали, когда они ждали кого-то в своей машине, ждали друзей, по дороге на работу или с работы, на заправке, в торговых центрах. А в одном из первых дел, над которым мы работали, когда эти анализы только начинали проверять, мужчина забрался через окно, залез на кровать и изнасиловал женщину, лежащую на той кровати с двумя детьми. Он изнасиловал её на глазах у её детей.

Каждый раз, когда я вижу жертв изнасилования, что приходят в мой офис, потому что их вызвали по их делу для дачи показаний, чтобы подготовиться к делу, я смотрю им в глаза и думаю про себя, что они не должны были стать жертвой изнасилования. Их не должны были изнасиловать. Может быть, их не изнасиловали бы, если бы анализы других вовремя проверили. Сколько ещё в мире таких Памел? Сколько ещё в мире таких Наташ? Мы можем никогда не узнать. Но я точно знаю, что у вас есть технологии, вы знаете, как их использовать, и вы можете помочь нам решить проблему своевременной проверки анализов жертв.

Спасибо.

(Аплодисменты)