Кейт Стоун

Кейт Стоун: СМИ вторглись в мою личную жизнь. Вот как я смогла вернуть себе голос

После того как Кейт Стоун попала на первую полосу жёлтой прессы из-за произошедшего с ней в Шотландии чудовищного несчастного случая, ей удалось рассказать, как всё было на самом деле, а также помочь другим, оказавшимся в похожей ситуации, защитить право на неприкосновенность личной жизни.

Translated by Tatiana Tsys
Reviewed by Yulia Kallistratova

Пять лет назад я выступала на конференции TED и рассказывала о своей работе. Но год спустя со мной произошёл ужасный случай, когда однажды поздно ночью я вышла с друзьями из паба в Шотландии. Когда мы шли по лесной дороге, я почувствовала сильный удар, затем ещё один, и упала на землю. Я понятия не имела, что меня ударило. Позднее я узнала, что когда открыли выходящие в сад ворота, на тропинку выбежал испуганный дикий олень и врезался прямо в меня. Его рог проткнул мне трахею и пищевод, воткнулся в позвоночник и сломал шею. Моя лучшая подруга нашла меня лежащей на земле, я, захлёбываясь, звала на помощь через отверстие в шее. Мы встретились взглядами, и, хоть я и не могла говорить, она поняла, о чём я думала. Она сказала мне: «Ты только дыши». Фокусируясь на дыхании, я почувствовала, как успокаиваюсь, хотя и была уверена, что умираю. Я почему-то не сопротивлялась этой мысли, потому что всегда максимально старалась сделать всё возможное в жизни. Поэтому я продолжала вдыхать и выдыхать, наслаждаясь каждым отпущенным мне моментом. Я всё ещё была в полном сознании, когда приехала скорая, и по пути как учёный я анализировала происходящее: звук колёс на дороге, количество уличных фонарей в городе. И я подумала: «Может, я и выживу». Затем я потеряла сознание. В местной больнице стабилизировали моё состояние, затем меня переправили на вертолёте в Глазго, где мне восстановили повреждённые органы и ввели в состояние комы. Находясь в коме, я побывала во многих альтернативных реальностях. Будто между собой смешались сериалы «Мир Дикого запада» и «Чёрное зеркало». Но это отдельная история. На региональном телевидении в прямом эфире из больницы сообщили об учёном из Кембриджа в коме, о том, что неизвестно, выживет ли она, сможет ли ходить и говорить. Неделю спустя я вышла из комы. Это было первое чудо. Потом ко мне вернулся дар думать, дар двигаться, дар дышать, дар есть и пить. На это ушло три с половиной месяца. Но кое-что мне так и не удалось обрести вновь: право на личную жизнь. Жёлтая пресса раздула целую историю из моего пола. Да, я трансгендер, что тут такого особенного? Говорить о моём цвете волос, размере обуви — и то интереснее. В своём предыдущем выступлении... (Аплодисменты) В своём предыдущем выступлении... (Аплодисменты) ...на конференции TED, я об этом не упоминала, что в этом интересного? Заголовок одной из шотландских газет был следующим: «Учёного, сменившего пол, забодал олень». И ещё пять в том же духе. Поначалу я разозлилась. Но потом всё-таки успокоилась. У меня в голове крутилась мысль: «Они связались не стой женщиной, они даже не представляют, что я им устрою». (Смех) Потому что я — «ниндзя добра». Я не знаю точно, чем ниндзя занимаются, но думаю, что они крадутся в тенях, карабкаются по водосточным трубам, перепрыгивают с крыши на крышу, вы не заметили, а они уже у вас за спиной. У них нет ни армии за спиной, ни претензий, они чётко сосредоточены на цели. И находясь в больнице, я продумывала план, как не дать им возможность поступить также с кем-то другим, используя доступные методы, но поплатившись личной жизнью. То, что они рассказали одному миллиону, я расскажу десяти миллионам людей. Ведь когда вы злитесь, люди защищаются. Я на них не нападала, и они были беззащитны. Я написала два доброжелательных письма в редакции этих газет. Газета The Sun, аналог Fox News в Британии, поблагодарили меня за «обоснованный подход». Я не требовала ни извинений, ни опровержения в прессе, ни денег, лишь признать тот факт, что они нарушили собственные правила, и их действия в корне не верны. В процессе всего этого я познакомилась с этими людьми ближе, а они лучше узнали меня, и мы на самом деле подружились. С тех пор мы с Филиппой из The Sun даже пропустили пару бокалов вина. Спустя три месяца они все пришли к соглашению и в пятницу опубликовали заявление, чем всё и закончилось. По крайней мере, они так думали. В субботу я пошла в программу вечерних новостей со статьёй «Шесть общенациональных газет признали свою неправоту». Ведущий спросил меня: «Не кажется ли вам, что это наша работа как журналистов — делать сенсацию из историй?» Я ответила: «Я лежала на земле в лесу с торчащим из шеи оленьим рогом. Неужели одного этого не достаточно для сенсации?» (Смех) Теперь заголовки писала я. Моим любимым был этот: «Меня растоптал олень, а мою личную жизнь — СМИ». В тот день это была самая читаемая новость на сайте BBC News. И меня это забавило. К концу моей «медийной недели» я начала использовать вновь обретённый голос и эту новую для меня платформу чтобы говорить о любви и доброте. И когда меня обуревали злоба и ненависть к прессе и журналистам, мне приходилось прорабатывать эту внутреннюю нетерпимость к ним. Мне приходилось встречаться и разговаривать с этими людьми, не выказывая осуждения. Я должна была попытаться понять их, а они, в свою очередь, начали понимать меня. Полгода спустя они попросили меня присоединиться к комитету по этическому надзору за СМИ. Несколько раз в году я пью чай с печенками с людьми вроде редактора британской газеты Daily Mail Пол Дэйкр, который спрашивает меня: «Ну что, Кейт, как ваши дела в последнее время?» И я уважаю их. Я один из трёх общественных членов комитета, имеющих своё рабоче место, но не потому, что я отличаюсь от всех, а потому, что моё мнение учитывается, как и мнение остальных. Ирония в том, что время от времени меня просят посетить типографии этой сокращающейся отрасли, потому что некоторые думают, что технология, о которой я говорила в своём прошлом выступлении, технология интерактивной печати, могла бы спасти их от разорения. Так что берегитесь своих предрассудков и попробуйте подружиться с врагами. Спасибо. (Аплодисменты)