Дэвид Коринс

Дэвид Коринс: 3 способа создания пространства, которое вас изменит

«Не обязательно работать на Бродвее, чтобы создавать декорации, — говорит креативный директор Дэвид Коринс, — вы можете быть сценографом любого пространства в вашей жизни». Коринс делится озарениями, пришедшими при работе над хитами вроде «Гамильтона» и «Дорогого Эвана Хэнсена», и предлагает три шага для создания мира, в котором вам хочется жить.

Translated by Anna Radich
Reviewed by Yulia Kallistratova

Вы сидите там, и это ужасно расстраивает. Сводит с ума. Вы сидите там часами, закрашивая кружочки карандашом твёрдостью 2B — сдаёте стандартизированный тест. Поднимаете глаза и видите доску с разводами, на которой идеальным почерком выведены буквы алфавита, замечаете настенные карты. Вы слышите: «Тик-так, тик-так» — это стучат промышленные часы. Но самое главное, вы ощущаете гнетущий флуоресцентный свет, луч смерти над вашей головой: «Бзззззз». Терпеть это больше невозможно, но вам и не надо, потому что мисс Дарлинг говорит: «Хорошо, ребята, пора заканчивать». Вы вскакиваете… и делаете ноги, только пятки сверкают. Двигаетесь так быстро, что маленький пластиковый стул качается, а вы выбегаете в коридор, проскакиваете мимо раздевалок, наполненных запахами пота и освежителей, толкаете дверь…

(Глубоко вдыхает)

и наконец вы на свободе. Ветер ласкает лицо, солнце греет кожу, и, самое важное, небо улыбается, огромное голубое небо над вами.

Это — раскрытие пространства. Это моя работа: я дизайнер и креативный директор, этим я зарабатываю на жизнь. Я делаю это для самых разных людей всеми возможными способами. Такая работа может казаться сложной, но это не так. И за следующие несколько минут я поделюсь с вами тремя способами, которые, считаю, помогут пройтись по вашему миру и позволят раскрыть пространство или хотя бы немного проявить его.

Первый шаг: терапия. Знаю, знаю: «Бла-бла-бла, ньюйоркец, бла-бла-бла, терапия». Но серьёзно, терапия… вы должны знать, для чего вы это всё делаете, так? Получив заказ на создание дизайна для мюзикла «Гамильтон», я сидел с либреттистом Лином-Мануэлем Миранда и режиссёром Томми Кейлом и спрашивал у них: «Для чего мы рассказываем историю, которой 246 лет? Что в ней такого, о чём вам хочется рассказать, и что люди должны почувствовать во время представления?» Это важно. Поняв это, мы двинемся ко второму шагу: этапу проектирования. Я поделюсь с вами несколькими связанными с этим хитростями. Этап проектирования важен, поскольку мы создаём классные вещи. Я заглядываю в разум Лина, а он — в мой, монолог становится диалогом. Я создаю крутые вещи и задаю вопрос: «Тот ли это мир, в котором сможет происходить действие твоего спектакля?» Если он отвечает «да» — и только если ответ положительный, — мы переходим к тому, что мне кажется самой ужасающей частью: этапу выполнения работ. На этой стадии мы начинаем строительство, и теперь над идеей работают не несколько человек, а несколько сотен людей. Мы помещаем всё в поле действия чудесного прибора из фильма «Дорогая, я уменьшил детей», способного менять размеры предметов, и увеличиваем. Мы никогда не знаем, правильно ли всё сделали, пока не выйдем на сцену и не станем спрашивать: «Так хорошо?»

Дело вот в чём: вам не нужно быть Лином и иметь книгу, по которой хотелось бы поставить спектакль, чтобы повторить это в своей жизни. Вы, кстати, уже участник представления под названием «Ваша жизнь». Поздравляю. (Смех)

Серьёзно, Шекспир сказал: «Весь мир — театр». Здесь он попал в точку. Но он сильно промахнулся в той части, где сказал: «В нём женщины, мужчины — все актёры». Это смешно, мы не просто актёры. В наших мирах мы и костюмеры, и осветители, и визажисты. Я хочу, чтобы вы задумались о том, как быть сценографами в вашей жизни. Мне кажется, если вы проделаете эти три шага и примените пару трюков, которыми, как я говорил, поделюсь сегодня, то, уйдя отсюда, вы сможете начать менять мир так, как вам захочется. Вы хотите это сделать? Ок. Все пишите спектакль.

(Смех)

Нет. Шучу.

Первый шаг — терапия, верно? Как вы себя чувствуете? Именно таков вопрос терапевта: «Как ваше самочувствие сегодня?» Важно помнить это, потому что когда мы проектируем мир для вас, терапия играет большую роль. В ней говорится, что эмоции станут светом и цветом. Хороший пример света и цвета — мюзикл, над которым я работал, — «Дорогой Эван Хэнсен». (Звуки восторга)

Мир «Дорогого Эвана Хэнсена» состоит… боже мой… Мир «Дорогого Эвана Хэнсена» почти полностью состоит из света и цвета. Поэтому я выбрал для него цвет полнейшей темноты.

(Смех)

Полнейшая темнота — это такой же цвет, как и грусть — эмоциональное состояние. Это представление меняет людей, но не раньше, чем разрушит их. Могу поспорить, вы задаётесь вопросом: «Насколько дорогой должна быть постановка, чтобы изменить людей, если они два часа и двадцать минут сидят в кромешной тьме?» Ответ: дешёвой! Полнейшая темнота даёт дорогу свету в нужный момент. Серьёзно, подумайте об уходе из кабинета мисс Дарлинг. Непроглядный мрак отступает в нужный момент: мы выскакиваем из дверей, и перед нами открывается красивое голубое небо. Это поражает людей и переносит их в другое место, помогает ощутить надежду. Мы знаем это, потому что цвет — эмоция, и когда вы рисуете красками, вы рисуете чувствами.

Подумайте об эмоции, которую я попросил вас записать в мысленное хранилище. Какого она цвета? В каких предметах одежды она есть, и где её можно встретить у вас дома? Когда мы проектируем представление для вас, мы будем использовать такой цвет, чтобы описать ваши чувства в разные моменты времени. Это мудрая мысль потому, что вы одеваете героя в белые одежды, главного персонажа — в красные, а злодея — в чёрные. Это классические типажи, вы их знаете. Подумайте об этом.

Вместе с тем, в мире есть кое-что ещё, что помогает нам безопасно перемещаться по нему: архитектурные стандарты. Они помогают нам не упасть и не взлететь на воздух. Дверные ручки зафиксированы на равной высоте, выключатели тоже висят одинаково. Унитазы всегда установлены — слава богу — на одном уровне, потому что нет такого человека, который бы сел мимо. Но если серьёзно, что произошло бы, если мы начали изменять архитектурные стандарты, чтобы получить то, что хотим?

Это напоминает мне о лестнице, которую я делал для Пи-Ви Германа. Пи-Ви Герман — ребёнок, и весь мир спроектирован так, чтобы мы воспринимали его как маленького. Архитектура, обстановка и всё остальное оживают, но нет ничего важнее той лестницы. Её высота — 30 сантиметров, поэтому когда Пи-Ви взбирается и сползает по ступенькам, он взаимодействует с ней, как ребёнок. Вы не можете подделать такой тип поведения, и это полная противоположность того, что мы просим делать людей в опере. Там мы увеличиваем лестницу, чтобы главные герой могли взлетать и сбегать по ней без усилий, и при этом их голос бы не срывался. Вы никогда не сможете поставить оперного певца в Дом игрушек Пи-Ви,

(Поёт голосом Пи-Ви) иначе он не сможет исполнять арии.

(Смех)

Но вы и не заставите Пи-Ви петь в опере. Он не сможет взбираться и сползать по лестнице; Пи-Ви исчезнет. Он, как Джеймс Бонд, станет элегантно скользить по ступеням вверх и вниз. (Смех) Будет уже не то.

Сейчас подумайте о ваших декорациях, доме и повседневном окружении. Если вы похожи на меня, мусорное ведро слишком малó, чтобы вместить всё, что покупаете каждый вечер, верно? Я утрамбовываю хлам так, словно замешиваю тесто в пиццерии. Это происходит из-за моего непонимания. Или, возможно, выключатель у вас в фойе завешен слишком большим количеством пальто, так что вы даже не ищете его. Так день за днём вы входите и выходите из бездны тьмы.

(Смех)

Правда. Что бы случилось, если пространство открыло о вас такое, чего вы никогда не знали?

Канье никогда не говорил мне конкретно, что хочет быть Богом. Но…

(Смех)

Когда мы начали работать вместе, мы отправляли друг другу много картинок, и он послал мне изображение молнии на фоне северного сияния. Ещё он поделился картинками, сделанными с вершины горы, где был показан наполненный дымом каньон, или изображением дыма под водой — в общем, эпичными видами. Первой декорацией, которую я создал для него, был огромный лайтбокс с названием его звукозаписывающей компании. Канье стоял бы перед ним с видом победителя, а лайтбокс вспыхивал бы огнями, словно молниями. Эпично, но эпичность была на начальном уровне. Мы двинулись к большой полосе неба с разрывом посередине, через который можно было увидеть дальний космос. Это было уже лучше. Мы пришли к стоянию на вершине обелиска, стоянию на горной вершине и на корóбках. Он как исполнитель развивался в пространстве, и моей работой было соответствовать этому. Когда мы работали над фестивалем Коачелла, Канье стоял перед древним артефактом шириной 2,5 метра и высотой метр с лишним, буквально переданным Богом человеку. Артист развивался, и мы все были тому свидетелями. В последнем представлении, над которым я не работал, но видел, он реализовал себя. Он стоял на плавающей трибуне из оргстекла над восторженными фанатами, у которых не было другого выбора, как поклоняться Иисусу над ними.

(Смех)

Он обожествил себя. Вы не можете стать Иисусом у себя в гостиной. Пространство показало Канье, кем он был, а затем певец поделился этим с нами.

Когда мне было 20 лет, я ехал по парковке и увидел лужу. Я подумал: «Объеду слева. Нет… проеду по ней». Я нажал на газ — ффф! — вода взметнулась под машиной, и внезапно на меня нашло озарение. Лампочка зажглась. Всё в мире нужно проектировать. Уверен, в тот момент я подумал: «На этой парковке нужно спроектировать систему дренажа». Но затем ко мне пришла мысль: «Всё в мире нужно проектировать». Это правда: справляясь со всем сама, мать-природа не будет прокладывать для вас интересный или полезный путь.

Всю свою карьеру я заглядываю в разум людей и создаю в реальности миры, с которыми мы все можем взаимодействовать. Да, вы можете не делать этого с такими необычными партнёрами, как я, но, думаю, если вы уйдёте отсюда, те три шага… терапия: кем я хочу быть, почему я делаю то, что делаю, дизайн: создать план и следовать ему, что я могу сделать, и, третье, — исполнить всё это… Если вы добавите к этому немного теории цвета…

(Смех) несколько классных решений и пренебрежение архитектурными стандартами, вы сможете выйти отсюда и создать мир, в котором хотите жить, а я отправлюсь домой и куплю новое мусорное ведро.

Спасибо.

(Аплодисменты)